Цивилизация немыслима без особых центров — городов, жители которых оторваны от сельскохозяйственной деятельности и занимаются созданием культурных ценностей. Возможно ли существование такой высокой культуры, как скифская, без городов? Конечно, нет. Но ведь скифские города… не обнаружены? На самом деле скифские города хорошо известны. Некоторые из них, погибшие, раскопаны археологами, другие, уцелевшие, существуют и по сей день. Вот только приписывают эти города совсем не скифам.

В XVIII–XIX вв. в исторической науке сложилось представление, что «классические» античные греки колонизировали весь бассейн Средиземноморья от Гибралтара до Танаиса. Построили там свои «полисы» и принесли местным «варварам» свою развитую культуру. Но так ли это? Действительно ли города Приазовья-Причерноморья I тыс. до н. э. — I тыс. н. э. принадлежали грекам, или греческая колонизация Понта — это очередная иллюзия, сложившаяся в историографии под воздействием европоцентристской традиции, всячески преувеличивавшей влияние средиземноморской цивилизации в прошлом?

Хорошо известно, что так называемая греческая колонизация бассейна Черного моря началась еще в VII в. до н. э. В 657 г. до н. э. был основан г. Истрия в устье Дуная, в 645 г. до н. э. появились поселения в устье Днепра и Буга. В том же столетии были основаны и первые греческие поселения на территории будущего Боспорского царства. Что это было — завоевание? Ведь никто не позволяет добровольно распоряжаться чужакам на своей территории. Или же греки строили свои прибрежные полисы в землях совершенных дикарей, лишенных какой бы то ни было политической организации? Обычно так и изображают строительство причерноморских городов: приплывают на кораблях культурные «греки», дарят «варварам» связку бус и занимают удобную землю…

Но позвольте! Это же VII век до н. э. В это самое время огромные армии скифов вторгаются через Кавказ в Переднюю Азию и громят там «сверхдержавы» вроде Ассирии. Непохоже, чтобы эти походы были предприняты «дикарями», не способными к государственному строительству. Безусловно, в VII в. до н. э. у скифов существовали мощные политические объединения, которые, конечно, не допустили бы никакой колонизации своих берегов… Хорошо известно, что в то же самое время скифо-киммерийские войска вторгались и на Балканы, устрашая тамошние «греческие полисы»*. Реальная политическая обстановка диаметрально противоположна идиллической картине «греческой колонизации Скифии».

* Современная наука позволяет с уверенностью говорить о том, что никаких древних греков, как единого народа, никогда не существовало. Лексический фонд так называемого «древнегреческого языка» на 95 % заимствован у окружающих племен. В древнегреческом пантеоне нет ни одного греческого божества, все боги заимствованы извне. А сам древнегреческий язык — искусственный язык «международного общения», койне. Используя псевдоэтноним «древние греки», мы должны знать, что под ним понимается совокупность разных народов, племен, родов, которые обитали в Эгеиде, на Пелопоннесе, шире, в Средиземноморье, а также и по берегам Понта Эвксинского — Черного или Русского моря. Причем, если в эпоху Троянской войны за псевдоэтнонимом греки скрывались русы-пеласги (они же «филистимляне»), арии-микенцы, славяне-дорийцы, русы-тавроскифы Ахилла и т. д., то при Перикле греки были в большей степени уже смешанными полунегроидными представителями малой средиземноморской расы, при этом греки-македонцы и появившийся еще позже Александр Филиппович Македонский — были полными славянами, не знавшими «древнегреческого языка» и не понимавшими «греков». В «эллинистический период» «греками» считались торговцы, спекулянты, ростовщики, посредники и «финансисты», проживавшие по всему побережью Средиземного и Черного морей в городах и городищах иных народов и народностей — именно им был нужен прежде всего «международный» койне. Миф о «Древней Греции» создан в эпоху Возрождения, обработан романтиками-литераторами эпохи Просвещения и поэтами периода немецкого романтизма. — Примеч. Ю. Д. Петухова.

То же самое и в экономике Северного Причерноморья-Приазовья. Доказано, что в городах этого региона не было никакого импорта стратегически важного сырья — железной руды: так, в Ольвии использовалась криворожская руда (разрабатывавшаяся скифами), на Боспоре — местная керченская131. Оружие в городах Северного Причерноморья также было местного производства. Возможно ли это при «греческой колонизации варварских земель»?

Прибрежные города в Северном Причерноморье и Приазовье были основаны с ведома и при прямой поддержке скифского государства (в то время сильного и единого). Подтверждение этому можно найти и в ранних «греческих» источниках. Так, например, о крымском городе Керкинитиде (совр. Евпатории), по данным археологии, известно, что он, как и многие другие города Причерноморья, возник на базе местного поселения раннего железного века, преемственного, в свою очередь, с эпохой бронзы132. С другой стороны, Гекатей Милетский (источник еще «догеродотовский», VI в. до н. э.) упоминал его так: «Керкинитида, город скифский»133. Между тем античная Керкинитида ничем не отличалась от других причерноморских «полисов»… которые, надо полагать, в момент основания тоже были обыкновенными скифскими городами.

История не донесла до нас никаких свидетельств о столкновении греков-«колонизаторов» со скифами. Один этот факт полностью опровергает версию колонизации Причерноморья в стиле «вестерна». Но как объяснить тогда присутствие в причерноморских полисах влиятельной греческой прослойки? Почему сильное скифское государство разрешило вторгнуться в свои пределы чужакам?

Очевидно, скифы были заинтересованы в строительстве морских портов. Прибрежные «полисы» служили для посредничества между двумя цивилизациями, континентальной скифской и морской греческой, равноправными в культурном отношении, каждая из которых могла предложить другой то, что у нее отсутствовало.

Античные понтийские города лежали «на границе» двух миров. Но все же берег, на котором они закрепились, был скифский. И скифское влияние преобладало на протяжении всей истории этих городов. В момент основания, в VII–VI вв. до н. э., понтийские города не могли не быть в прямой политической зависимости от Скифского государства. Их обособление, очевидно, началось в V–IV вв. до н. э., когда скифская держава ослабла. Позднее история понтийских городов знала значительные политические колебания — в зависимости от усиления или ослабления средиземноморской цивилизации, с одной стороны, и степной евразийской — с другой.

Но, как бы ни складывались отношения Великой Скифии и Средиземноморья, римско-эллинистическому миру никогда не удавалось добиться перевеса и закрепиться на северных берегах Черного моря (не говоря уже о Приазовье). На этот счет у нас есть недвусмысленные свидетельства источников. Так, Прокопий Кесарийский, авторитетный автор VI века н. э., признавал, что «местности же вокруг Понта Эвксинского, простирающиеся от Византия до Меотийского озера, описать все точно невозможно, так как из-за варваров, обитающих к северу от Истра, называемого Данувием, этот берег совершенно недоступен для римлян». Он заявил однозначно, что владения римлян простирались до устья Истра (Дуная), с одной стороны, и до устья Фасиса (Риони) в стране колхов, то есть Грузии — с другой, — но и то только в «древние времена», в период расцвета Римской державы!134

Очевидно, что ни одна военная экспедиция Рима против Крыма и Причерноморья (а таких экспедиций известно довольно много: и при императоре Августе, и при Нероне, и при Антонинах) не завершилась успехом; северный берег Понта так и остался «недоступен для римлян». Отсюда следует, что изображение городов Причерноморья в составе Римской империи, принятое в «западной» историографии, является подтасовкой, выдающей желаемое за действительное. Не только в 1854 году англо-франко-турецкий десант не смог взломать оборону Севастополя: так же заканчивались и все походы со стороны Средиземноморья на Крым…

Рассмотрим кратко историю важнейших азово-черноморских портов, а также некоторых наиболее значительных «континентальных» пограничных городов Великой Скифии.

Борисфен (Ольвия — Счастливая)

Ольвией («счастливой») греки называли крупный порт Северо-Западного Причерноморья, расположенный в устье Днепра; однако известно, что сами жители предпочитали называть город Борисфеном, как и реку Днепр. Название — местное, отнюдь не греческое.

Из истории Ольвии известно, что город неоднократно находился под прямым политическим контролем скифов и сарматов. Согласно рассказу Геродота, скифский царь Скил (V в. до н. э.), прямо поселился в Ольвии и «увлекся» процветавшей там культурой греческого образца; увлечение это, однако же, стоило ему короны и жизни135. Обычно этот рассказ понимают так: дикий «варвар» робко постучал в стены «цивилизованного города», был там принят, обласкан, обучен… и убит родным братом, «цивилизации» не понимавшим. Но, если оставить тон рассказа Геродота (благожелательного по отношению к «своим»), события предстают в ином ключе.

Очевидно, скифский царь мог поселиться в Ольвии только в том случае, если город целиком подчинялся ему (иначе вряд ли впустили бы горожане столь властного и опасного гостя). Фактически переселение царя в Ольвию означало перенос столицы, политического центра. Такого «крена» в сторону морской цивилизации «континентальные» соотечественники Скила не потерпели и свергли своего царя, пренебрегшего их интересами (поведение Скила можно сравнить с политикой Петра Первого, также тяготевшего к «морю» и перенесшего столицу; это действие тоже вызвало сильнейшее оппозиционное движение, которое, правда, было не столь успешно, как в скифские времена).

Кто же населял город Борисфен во времена царя Скила? Может быть, «греки-колонисты»? Но почему тогда наиболее ранними постройками в черте города являются однокамерные дома-полуземлянки136, похожие на жилища местного, черноморского населения и не имеющие ничего общего с «греческой» традицией?

Обнаружены интереснейшие свидетельства господства скифов в Ольвии и в северо-западном Причерноморье на самых ранних этапах становления морских портов. Как известно, один из важнейших признаков политического влияния — это средства денежного обращения, монеты. Оказалось, что в этот период (VII–V вв. до н. э.) в Ольвии выпускались бронзовые монеты-«стрелки», имевшие оригинальную форму двухлопастных стрел очень древнего типа137. Дело в том, что настоящие наконечники стрел издавна служили скифам деньгами (вещь нужная, в хозяйстве сгодится, и вместе с тем удобна, как монета). Понятно, что ольвийские «стрелки» — это уже настоящие деньги, имитирующие форму древнего средства обращения.

Исследователи «стрелок» удивляются: зачем бы это грекам понадобилось копировать скифские деньги. Первоначально думали, что жители Ольвии делали «стрелки» специально для торговли со скифами. Но выяснилось, что «стрелки» были мелкой монетой, вряд ли далеко выходившей за пределы городского рынка…

Скифский царь располагается в Ольвии как у себя дома, а жители города расплачиваются между собой скифскими деньгами. Стоит ли утверждать после этого, что Ольвия была греческим полисом? Очевидно, бронзовые «стрелки» были первым этапом настоящего денежного обращения у самих скифов. Появление приморских городов и одновременное появление в этих городах первых скифских денег — звенья одной цепи.

Ясно, что ранняя Ольвия (VII–V вв. до н. э.) и соседние с ней города были построены самими скифами для торговли с греками и находились под контролем Скифского государства. А что было потом?

В 331 г. до н. э. под стены Ольвии из Фракии (совр. Болгарии) явился Зопирион, полководец Александра Македонского и попытался взять город штурмом. Великий Александр пытался присоединить к своей империи Великую Скифию! Но не вышло. Жители Ольвии, борисфениты и соседние скифы оказали яростное сопротивление, македонская армия была разгромлена. Для II в. до н. э. у нас есть надежное свидетельство господства скифов в Ольвии: выпущенные здесь монеты с изображением царя Скилура. Тогда же скифам подчинялись и города западного берега Крыма, главным из которых была Керкинитида (Евпатория). Чуть позднее северо-западное побережье Черного моря перешло под контроль сарматов. Так, Дион Хрисостом, посетивший Ольвию в 82 г. н. э., писал, что реки Днепр (Борисфен) и Буг (Гипанис) впадают в море около «крепости Алектор», принадлежащей «супруге сарматского царя»138. Военная крепость сарматов, перекрывая устья рек, полностью контролировала окрестные города, самым крупным из которых была Ольвия.

А кто населял этот город, в политическом отношении никогда не отдалявшийся от скифского и сарматского государств? Может быть, все-таки «классические» греки, одетые в хитоны и увенчанные лавровыми венками? Оказывается, нет. Дион Хрисостом сообщает, что все ее жители одеты «по-скифски», то есть в штаны и сапоги, носят бороды, прекрасно умеют обращаться с конями… Из всей греческой культуры интересуются только древним эпосом — «Илиадой». В самом деле, греки ли они? Или настоящими греками были только немногие купцы, находившиеся там по своим торговым делам? (Это уже близко к истине. — Примеч. Ю. Д. Петухова.)

Об истории Ольвии на рубеже н. э. Дион сообщает следующие подробности: «Город борисфенитов по своей величине уже не соответствует своей былой славе, чему виной постоянные войны и разрушения. Ведь этот город, построенный очень давно, в самой гуще варварских племен и притом, пожалуй, наиболее воинственных, постоянно подвергается нападениям и не раз бывал захвачен врагами. Последнее и наиболее страшное разрушение он претерпел около ста пятидесяти лет тому назад. В ту пору геты захватили и этот город, и многие другие по левому берегу Понта до самой Аполлонии. Поэтому положение греков, живших в этом краю, стало очень тяжким: некоторые города вовсе не были заселены заново, другие — едва-едва, причем по большей части в них поселились варвары. Немало городов в разных областях подвергалось захвату и разрушению, так как греческие поселения рассеяны повсюду».

Очевидно, город попал под удар в ходе одной из «пограничных» войн между южнорусскими скифами и их дунайскими соседями — гетами (собственно говоря, жителей причерноморских степей в это время уже называли сарматами, но Дион, как и многие авторы, не делает между скифами и сарматами никакой разницы).

Нападение гетов было отбито, и Ольвия возвращена законным хозяевам: «БОРИСФЕНИТЫ ПОСЛЕ РАЗРУШЕНИЯ СВОЕГО ГОРОДА СНОВА, СОБРАВШИСЬ ВМЕСТЕ, ЗАСЕЛИЛИ ЕГО, ПО-ВИДИМОМУ, СОГЛАСНО ЖЕЛАНИЮ СКИФОВ, которые хотели вести торговлю с греками, приезжавшими в эту гавань; когда город стал необитаем, греки перестали заезжать в него, так как у них не находилось земляков, у которых они могли бы остановиться…»139 Отношения «греков» и скифов в этом пассаже предстают совершенно ясно: и те, и другие были заинтересованы в торговле, нуждались друг в друге; «борисфениты» же были посредниками в этих отношениях.

Херсонес Таврический: Солнечный город в Крыму

Херсонес, стоявший на месте современного Севастополя, был важнейшим среди городов Южного берега Крыма. Западное побережье с центром в Керкинитиде (Евпатории) иногда подчинялось Херсонесу, а иногда входило в ту же политическую систему, что и Ольвия. Восточный берег Крыма издавна входил в Боспорское царство.

Имя города безуспешно пытаются вывести из греческого языка. На самом деле оно восходит к глубокой древности и лежит в общем культурном поле цивилизации южнорусских степей, с одной стороны, и северно-европейской цивилизации кельтов — с другой. Кроме Херсонеса в Крыму, на полуострове Ютландия(!) в древности был известен Херсонес Киммерийский… Очевидно, название Херсонес (Корсунь) относится к киммерийской или более ранней эпохе и связано с культом солнечного бога Хорса, хорошо известного на Руси. (Чрезвычайно интересное предположение и, скорее всего, верное. В теониме «Хор-Хорс» заключены понятия «крас-ный, хорош-ий» — «красно-солнышко» — Гор. «Хрен-» = «крен-» — Херсон-Корсунь. Цвет русов — красный; этимология-значение этнонима «рус, рос» — «светлый, красный = к-рас-ивый, хорош-ий, свой». В таком случае Херсон-Корсунь — город русов или носителей этнокультурно-языковых традиций русов, но отнюдь не негроидных метисов «греков». — Примеч. Ю. Д. Петухова.)

На месте Херсонеса поселения существовали еще в начале I тыс. до н. э.140 Но утверждают, будто город был основан греками; спорят лишь о том, чьей колонией он являлся… Основываясь на данных источников, что в «основании Херсонеса» участвовали выходцы из Гераклеи Понтийской и с острова Делоса, некоторые исследователи пришли к выводу, что такая совместная колонизация по политическим соображениям могла иметь место только в 422 г. до н. э. (все остальное время Делос и Гераклея входили во враждебные политические блоки). Но греческая керамика на месте Херсонеса, согласно данным археологии, появилась раньше, еще в VI в. до н. э. Тогда приходится сделать вывод, что этот «ранний» Херсонес не имел с «поздним» Херсонесом ничего общего…141

Конечно же, это не так. Сообщение о «колонизации» Херсонеса представителями двух враждебных государств Греции может означать только одно: ни одно из этих государств — ни дорийская Гераклея, ни ионийский Делос — не обладали в Херсонесе политической властью, их граждане «колонизировали» город как частные лица, поселившись там как простые купцы и ремесленники. Греки не «создали» Херсонес, но «вписались» на определенных условиях в структуры, заложенные местным населением — таврами и скифами (как «вписываются» азербайджанские и армянские «землячества» в Москву и иные русские города. — Примеч. Ю. Д. Петухова).

ХЕРСОНЕС ИЗНАЧАЛЬНО ПРИНАДЛЕЖАЛ ТАВРО-СКИФАМ. Такой вывод подтверждается всеми данными: и преемственностью Херсонеса с местными поселениями эпохи бронзы, и его местным, древнеарийским именем, и общим обликом города и его жителей, большинство которых, как и везде в Причерноморье, были скифами.

О политической и идеологической независимости Херсонеса от эллинского мира свидетельствуют слова присяги, которую приносили граждане этого города. Достаточно прочитать ее, чтобы убедиться: они исповедовали вовсе не греческую религию. Клятва херсонесцев включала имена главных богов: Зевс, Гея, Геракл и Дева. Монеты Херсонеса выпускались с изображениями Девы и Геракла. Очевидно, что эти четыре божества и были наиболее почитаемы в городе. Зевс и Гея — боги неба и земли, верховная супружеская пара, правящая миром, почитаемая… не у греков, а у скифов (по свидетельству Геродота). У греков глава Олимпа Зевс вовсе не был тождествен богу неба Урану, супругу Земли-Геи, и вообще культ Урана (высшего бога-творца) отошел на задний план. Культ Геракла в Причерноморье хорошо известен (отмечено у Геродота). Если в Элладе Геракл был героем эпоса, то в Скифии это был один из главных богов, притом же, как утверждали греки, «прародитель» скифов. Наконец, культ херсонесской Девы сильно отличался от греческих, зато скифские цари клялись «Девой и Зевсом», ставя эту богиню наравне с верховным божеством. Что за люди давали такую присягу? Допустим, греки в Причерноморье могли переодеться в скифский костюм, использовать скифские деньги, подчиняться скифским царям. Но не могли же они отречься от своей религии… Нет, Херсонес, подверженный влиянию Средиземноморья, населяли все же не греки, а тавроскифы, почитатели божественной Девы.

В скифские времена Херсонес был независимым государством, представляя собой своеобразный «буфер» между цивилизациями Моря и Степи*. Однако уже с начала II в. до н. э. влияние античного мира стало перевешивать: Херсонес склонялся к союзу с Понтом, эллинистическим царством севера Малой Азии. Скифские цари Крыма безуспешно пытались установить над ним контроль.

* Автор развивает концепцию А. Дугина о «противостоянии моря и суши». Но для суперэтноса русов этот дуализм вторичен. — Примеч. Ю. Д. Петухова.

При Митридате Понтийском (около 107 г. до н. э.) Херсонес вошел в его империю, а после ее разгрома подчинился Боспорскому царству. И только в конце I — нач. II в. н. э. Херсонес оказался в прямом подчинении у Рима; начиная с этого времени, цивилизация Средиземноморья не выпускала этот важный пункт из своих рук вплоть до XVIII столетия. Отношения Херсонеса с окружающим «скифским миром» с этого времени стали в основном враждебными (хотя оставалось и поле для культурного контакта).

Неаполь (Новгород) Скифский

Скифская столица в Крыму располагалась на месте современного Симферополя и именовалась греками Неаполем (перевод с русского «Новгород»). Город получил такое название потому, что представлял собой новую столицу скифского царства: прежняя находилась на Днепре. По своей материальной культуре Неаполь Скифский мало чем отличался от Херсонеса: того же типа городские стены, дома, общественные здания с колоннами, те же статуи «греческих» богов и греческие надписи, что и в других городах… сходные погребения, сходная керамика.

Если бы не было достоверно известно, что Неаполь был столицей скифского царства и к грекам ни имел никакого отношения, его тоже вполне могли бы записать в «греческие полисы»!

Подступы к Неаполю со стороны Херсонеса были укреплены при помощи мощной системы крепостей-фортов. Очевидно, скифы опасались морского десанта, и не напрасно. Войны с Понтийским царством на рубеже II и I вв. до н. э. развивались именно по такой схеме: сначала высадка в Херсонесе, потом агрессия против Скифии.

Впечатляют и укрепления самого города: «Неаполь-Скифский был огражден оборонительной стеной в III в. до н. э. Она была сложена из крупных необработанных камней на глиняном растворе. Ширина ее первоначально доходила до 2,5 метра. Позднее стену расширяли и укрепляли пристройкой новых панцирных поясов… Общая ширина стен достигает 8,5 метра, а в некоторых местах доходит до 12,4 метра. ТАКИХ МОЩНЫХ СТЕН НЕ БЫЛО НИ В ОДНОМ ДРЕВНЕМ ГОРОДЕ СЕВЕРНОГО ПРИЧЕРНОМОРЬЯ — НИ В ОЛЬВИИ, НИ В ПАНТИКАПЕЕ, НИ В ХЕРСОНЕСЕ»142. Неудивительно, ведь Неаполь был столицей, тогда как остальные крымские города — лишь морские порты… Дома в городе были добротные — каменные, с черепичной двускатной крышей. «На коньке крыши вертикально поставлена стрела, по сторонам ее как бы вырезанные из дереве головы двух коней, обращенные мордами в разные стороны»143. Как отмечал исследователь Неаполя П. Н. Шульц, архитектура жилых домов удивительно напоминает русские избы — с такими же коньками… Можно сравнить узоры на скифских ларцах из кости и на традиционных русских деревянных изделиях, чтобы убедиться в сходстве их стиля. Рельефные портреты скифских царей напоминают средневековые изображения русских князей, а одно предвосхищает «канонические» изображения св. Георгия. Мавзолей правителей Неаполя, переполненный золотом, был расположен вне городских укреплений, у стен скифской столицы, и стоял первоначально открытым. «Казалось, что даже не защищенный еще стенами, он оберегал город, так же как и жители его были призваны оберегать священный прах своих властителей» (П. Шульц). В каменной гробнице мавзолея, самой древней и богатой, был погребен царь Скилур, основатель тавроскифской державы, изображения которого известны по монетам и по каменному рельефу. (Царь, который посоветовал сыновьям сохранять единство и показал, что бывает в противном случае на примере отдельных прутьев и целого пучка, переломить который не так-то просто.)

На стенах склепов скифского некрополя обнаружены росписи, многие из которых отличались высокохудожественным исполнением. На стене «склепа № 9» изображен «бородатый скиф в высокой шапке, в мягких сапогах. НА НЕМ ШИРОКОПОЛЫЙ КАФТАН С ОТКИДНЫМИ РУКАВАМИ, НАПОМИНАЮЩИЙ ДРЕВНЕРУССКИЕ КАФТАНЫ. Скиф играет на „греческой“ лире»… На другой стене «мы видим скифа, выезжающего на охоту. Он сидит на статном тонконогом коне, напоминающем арабского скакуна, в правой руке держит повод, в левой — копье. На голове у него остроконечная шапка. А перед ним две собаки — красная и черная; с яростью и вместе с тем со страхом набрасываются они на дикого ощетинившегося кабана…» (П. Шульц). Псовая охота уже и в те времена была привилегией аристократии. Основным же занятием крымских скифов было земледелие (на первом месте!) и скотоводство, особенно коневодство. Зерно в большом количестве шло на экспорт в Грецию и Рим, а из Средиземноморья ввозилось вино и оливковое масло. Кроме традиционной скифской лепной керамики, местные жители изготовляли посуду на гончарном круге. Тавроскифы уже в III–II вв. до н. э. имели тот культурный уровень, который, как еще недавно считалось, был достигнут в России только в Средневековье.

В Неаполе Скифском заметны следы пожара, датируемые концом II в. до н. э. Это был единственный случай за всю его 700-летнюю историю, когда враги (Митридат Понтийский) прорвали оборону. Кроме последнего, заключительного удара: в конце IV в. город подвергся внезапному разрушению, причем многие жители были вынуждены бежать, оставив все свои вещи. Это было нашествие гуннов… После этого Неаполь запустел. Но какие-то функции крымской столицы впоследствии были восстановлены. В конце VIII в., по свидетельству греческого источника («Жития св. Стефана Сурожского»), некий русский князь Бравлин из Новгорода совершил нападение на восточно-крымский город Сурож. Под влиянием местного «святого» Бравлин принял христианство (православие)*…

* Не надо забывать, что русы Севера, варяги Северной Руси и Скандинавии — выходцы из Великой Свитьод, Великой Скифии — те же скифы-русы, носители звериного скифского стиля и прочих традиций русов. Новгород на севере, Новгород на юге… на новом месте русы и закладывали «новые города». Сколько «новгородов» было по всей русской ойкумене, можно только гадать. — Примеч. Ю. Д. Петухова.

В этом сообщении видели свидетельство влияние северного, «варяжского», Новгорода на юге еще в VIII веке; но археологами установлено, что Новгород на Ильмене был основан только в 860-е гг. (как и сказано в летописях). Естественно видеть в Новгороде из «Жития Стефана» Неаполь Скифский, старую столицу Крыма, тем более хорошо известно: русскими византийцы называли прежде всего тавроскифов, то есть скифов, живущих в Крыму.

Боспорское царство Меотиды

Города в Восточном Крыму образовались еще в VII в. до н. э. (в период пика могущества скифской цивилизации). Около 480 г. до н. э. здесь возникло самостоятельное Боспорское царство, столицей которого стал Пантикапей (совр. Керчь). Само название «Пантикапей» опять-таки не греческое, а местное: сравнивая с индоиранскими языками, его можно перевести как «путь рыбы». (Это сомнительная этимология. Пантикапей — «панти-кап», где «панти» = «пять» (внутри характерное «носовое «н», см. санскритскую и ту же новгородскую фонетику), а «кап» = «капище». Пантикапей — город «пяти капищ», «пяти святилищ». — Примеч. Ю. Д. Петухова). Пантикапею подчинились Нимфей, Мирмекий, Киммерик, Тиритака и Феодосия на крымской стороне, Фанагория, Гермонасса (совр. Тамань) и Синдская гавань (Горгиппия, совр. Анапа) на таманской. В конце концов Боспор включил в свои владения почти все Приазовье, вплоть до устья Дона, и значительную часть Кубани.

Боспорским царством в 480–438 гг. до н. э. правила династия Археонактидов, о которой практически ничего не известно. В 438 г. до н. э. царем стал Спартак, основавший династию, правившую три с половиной века. На том, что вторая боспорская династия была не греческой, а местной, сходятся все исследователи; более того, они вынуждены признать, что боевую силу боспорской армии составляла скифская конница144. Но почему-то не решаются прямо сказать: КОМУ ПРИНАДЛЕЖАЛА ПРАВЯЩАЯ ДИНАСТИЯ И ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ, ТОМУ ПРИНАДЛЕЖАЛА И ПОЛИТИЧЕСКАЯ ВЛАСТЬ. БОСПОР НА САМОМ ДЕЛЕ БЫЛ МЕОТО-САРМАТСКИМ ЦАРСТВОМ!

Не желая признавать очевидный факт, некогда запустили «утку», что якобы династия Спартакидов была не местной, а… фракийской — будто из Фракии до Приазовья было рукой подать. На каком основании? Да только на том, что имена некоторых боспорских царей совпадали с именами фракийцев. Между тем известно, что многие народы индоевропейского происхождения имели одинаковые имена — наследие прежнего единства… (и во Фракии, и в Таврии, и в «германиях» с франциями — вспомним Меровингов — и в Скифии правили династии русов, вышедших из одного гнезда, из одного суперэтноса — поэтому и имена они носили схожие, имена русов. Нам давно уже пора перестать удивляться этому факту. — Примеч. Ю. Д. Петухова).

Ввиду местного, приазовского, меото-сарматского происхождения династии Спартакидов нет никаких оснований называть Боспорское государство греческим. Само существование на Боспоре сильной, стабильной царской власти, принципиально отличной от античных «парламентских демократий», перемежающихся с непрочными «тираниями», показывает, что Боспор находился в русле иных, чем греческие, традиций. Это было именно полноценное царство, наследственная монархия, а вовсе не тирания.

Боспорское царство находилось под властью местной, национальной династии на протяжении практически всей своей 1000-летней истории. Падение Спартакидов (107 г. до н. э.) произошло в результате агрессии с южного берега Черного моря: Крым был ненадолго захвачен Понтийским царством, располагавшимся на территории современной Турции. Но, после разгрома Митридата Понтийского римлянами, Боспор восстановил независимость и смог ее утвердить, отразив натиск Римской империи. В 47 г. до н. э. представитель местного населения Аспург сверг наследника Митридата с престола и женился на его дочери Динамии; так была основана новая династия Рескупоридов, правившая четыре столетия.

Имя «Аспург» указывает на происхождение нового царя из приазовских меотов-аспургиан. Название этого народа можно расшифровать как «асы» (ясы), живущие в крепостях (пургос — по-гречески башня). Как известно, «асы» — одно из древнейших наименований ариев (оно сохранилось в скандинавских и индийских преданиях об Асгарде — городе асов). В 1 тыс. н. э. и в Средние века имя «асы» носили донские и азовское сарматы. Об этническом облике новой боспорской династии говорит и то, что несколько ее представителей носили имя Савромат. Сарматские всадники составляли основную военную силу Боспора на протяжении всей его истории.

Рескупоридам пришлось столкнуться с Римской империей, объединившей все цивилизации Средиземноморья в один политический организм. Максимального влияния на берегах Понта Рим достиг в правление императоров Траяна и Адриана. Римские гарнизоны стояли в ту пору в Херсонесе и низовьях Днепра. Но напрасно составители исторических карт включают прибрежное Причерноморье в состав Римской империи. Этого не было никогда. Боспорские цари сохраняли формальный титул и реальную политическую власть145.

На это указывает все: и сохранение стабильной преемственности местной национальной династии Рескупоридов на протяжении столетий, и длительная чеканка собственной монеты, продолжавшаяся до середины IV в. н. э. (ничего подобного в зависимых от Рима царствах не было). Хотя боспорские цари I–II вв. н. э. именовались римлянолюбивыми, это не означало политической зависимости (властители Парфянской империи тоже считались эллинолюбивыми). Зависимый от Рима правитель не смог бы принять титул царь царей, как сделал это Савромат Первый еще в конце I в. н. э.

Боспор не только не входил в римские владения, но был объектом постоянной агрессии со стороны Рима, пытавшегося всячески вмешаться в его внутренние дела. Крайними владениями римлян во II в. н. э. на востоке Черного моря были Херсонес и Диоскуриада (совр. Сухуми). Флавий Арриан, посетивший Диоскуриаду в 134 г., составил краткое описание пути на Боспор для императора Адриана («Перипл Понта Эвксинского»). По сути дела, «перипл» представлял собой разведданные, описание путей, пригодных для военных экспедиций146. О подвластных землях, «провинциях» империи, в подобном тоне не пишут. Боспорское царство так и не подчинилось Римской империи — оно продолжало выполнять роль «заслона», перекрывающего римлянам путь во Внутреннюю Евразию.

История Боспора была долгой, а политическая власть удивительно преемственной (за 800 лет там сменилось только две династии). В 370-е гг. н. э. боспорские города подверглись разгрому гуннами… На примере азово-черноморских городов Боспорского царства особенно ясно видна удивительная, многотысячелетняя преемственность культуры Южной России. Возникшие еще в эпоху бронзы, наиболее значительные из них существуют и по сей день.

После кратковременного упадка «великого переселения народов» Боспорское царство было восстановлено как Тмутараканское княжество в рамках государственности варяжской Руси; новый подъем испытали и его города. Так, древний Пантикапей, заселенный уже в бронзовом веке, достигший вершины могущества в V в. до н. э. — IV в. н. э. как столица Боспора, после кратковременного упадка возродился в составе Хазарии (VII–VIII вв.), стал известен с конца VIII в. под именем Корчев и вошел в состав русского Тмутараканского княжества (X–XII вв.).

Столицей этого княжества стал другой древний город Боспора, Гермонасса, получивший имя Тмутаракань. Другой важнейший город Боспора Киммерийского, Феодосия, был заселен еще в неолите (!), в бронзовом и железном веках. В V–VI вв., оправившаяся после гуннского погрома Феодосия представляла собой поселение аланов147; с конца VI в. перешла к Хазарии, с X в. известна под именем Кафы, в XI в. вошла в состав Тмутараканского княжества.

Город Судак, заселенный еще в эпоху бронзы и в раннем железном веке, существовал и в античный период, с IV в. до н. э. (об этом предпочитают не упоминать: ведь ни один греческий полис не «взял на себя ответственность» за его основание!). Согласно источникам, в 212 г. н. э. алано-сарматы построили здесь крепость под названием Сугдея… В русских летописях город известен под именем Сурож, скорее всего это его изначальное имя: от древнего арийского солнечного бога Сурьи. Еще один Солнечный город. По имени этого города и Азовское море называлось Сурожским…

Настоящий упадок азово-черноморские города испытали в XIII–XVII вв. После татаро-монгольского нашествия Крым действительно был «колонизирован» предприимчивыми средиземноморцами. С согласия татар, Феодосия с 1270-х гг., а Керчь с 1318 г. перешли под власть генуэзцев, превративших их в крупнейшие центры работорговли. Прибыль с «живого товара», славянских рабов (которых называли: esclavo, slaves), шла немалая, Европа в «симбиозе» с татарами занималась «первоначальным накоплением капитала»…

Так продолжалось, пока не был раздавлен последний змееныш из логова Змея Горыныча, крымско-татарское ханство (конец XVIII в.) и солнечные города Крыма и Приазовья не были возвращены России.

Танаис на Русской реке

Свое название город получил по имени великой реки Дон (Танаис), в устье которой он и расположился. Дон и Тана/Танаис — это формы одного слова, которое, если судить по иранскому и древнеиндийскому языкам, некогда у ариев означало «река». Другое древнее название Дона — Сину (в Средние века переиначенное как Синяя вода) также имеет аналоги в санскрите: Синд, Синдху — тоже значит «река». Слово «дон» входит в название и других рек Восточной Европы (Днепр — Данапр, Дунай), но только Дон именовался просто «Рекой». В раннем Средневековье — Русской Рекой (то же название иногда относили и к Волге).

Танаис, наверное, один из самых загадочных городов Приазовья-Причерноморья. Неизвестно, кто основал его. Молва приписывает это деяние боспорцам, но… выясняется, что город, существовавший с III в. до н. э., первоначально не был подчинен Пантикапею. Он вошел в Боспорское царство только после войны на рубеже н. э., когда был подвергнут разорению войсками царя Полемона (ставленника Рима, вскоре